Ограничения для детей (18+)
Новые ведомости
 Вторник, 13 11 2018
Home / Общество / «В даль светлую меня позвал Хуциев»

«В даль светлую меня позвал Хуциев»

Станислав Любшин, получивший на прошлой неделе специальный приз театральной премии «Хрустальная Турандот» в номинации «За честь и достоинство», рассказывает, как пришел в кино, и о многом другом, о чем не особенно любит распространяться

Действительно, Станислав Андреевич обычно интервью журналистам не дает. Даже по случаю своего 85-летия (актер отметил его минувшей весной. — Ред.) исключение сделал только для избранных. Но как человек пожилой и лучше других, вероятно, понимающий, какие наши годы, буквально расчувствовался на встрече с героями фильма «Застава Ильича», состоявшейся в рамках фестиваля «Московская премьера». В результате, церемония закрытия сильно затянулась. А в зале оказалось несколько киноманов, которые пытались захлопать Любшина. И художественному руководителю фестиваля Вячеславу Шмырову ничего не оставалось, как жестко осадить недовольных. Позже уже сам Любшин вспомнит, что лет 25 назад точно также буквально сгоняли со сцены Смоктуновского, после чего великий актер тяжело заболел…

— Станислав Андреевич, а правда, что, если бы не Марлен Мартынович (Хуциев. — Ред.), вы бы в шестидесятых годах двадцатого века не дебютировали как характерный киноактер?

— На двести процентов правда! Меня звали ассистентки режиссеров на пробы. А сами режиссеры, увидев меня, говорили: ну что, на самом деле, может сыграть у нас этот худой высокий парень? Мы про Освенцим не снимаем, и про Дон Кихота — тоже. А он доходяга какой то, на героя-любовника не тянет, а уж на характерного актера, рабочего парня — тем более. Слишком лицо интеллигентное. И вот, значит, зовет меня ассистент Марлена Хуциева, которого лично я не знал, только видел его фильм «Весна на заречной улице». Я прихожу. Жду. Заходит маленький, невзрачный человек и заводит со мной разговор. А я у него спрашиваю: «Вы не знаете, когда сюда придет Марлен Хуциев?». И слышу в ответ: «А Хуциев — это я. Видел вас в одном спектакле и хочу позвать вас в свой новый фильм. Он начнет сниматься через несколько месяцев…»

Я ждал два месяца, ждал три — звонков нет. Ну, думаю, обманул Хуциев. Или просто не захотел расстраивать. А потом раздался звонок, и мы стали снимать картину. А когда сняли, начались другие проблемы. К примеру, мы включили документальные кадры — как Хрущев и члены Политбюро приветствуют первого космонавта Юрия Гагарина. Но к тому времени Хрущева уже сняли, и половину членов Политбюро отправили на пенсию. А там в кадре был Фидель Кастро. Пришлось оставлять только кадр, где Фидель приветствует Гагарина с трибуны Мавзолея. Совсем один. И это цензура пропустила. Такое вот было время.

— Интересно, как вам работалось над фильмом «Не стреляйте в белых лебедей»?

— Я скажу только одно: я старался быть этим человеком.

— У вас не возникало ощущение, что есть нечто жертвенное в этом герое, что-то от Христа?

— Понимаете, задача актера — сыграть все-таки живого человека, он в итоге и должен оставить только такое впечатление. А в процессе работы ты очень конкретен. И, когда над ролью работаешь, вспоминаешь каких-то людей, если сам интуитивно не приходишь к пониманию того человека, которым ты хочешь быть. Вспоминаешь детство, или память тебе рождает каких-то знакомых, похожих на этих людей, и ты пытаешься конкретного человека изобразить. А если говорить уже о том, как человек ходит, какой он, как слушает других, стесняется или он смелый, даже нахальный… Пытаешься изучать такие крупицы характера и потом догадываешься, каков он, и пытаешься им стать. А уж какое впечатление в результате останется… Ну, вот все считают: святой, святой. А кто такой святой? Человек, который живет по заповедям: не ворует, не обманывает…

— Можете вспомнить что то романтическое из прошлой своей жизни?

— Могу. Была у меня одна романтическая история в Смоленске, куда я не раз приезжал на кинофестиваль «Золотой феникс». Мне в этом городе нравилась одна девушка, спортсменка. Она поразила меня тем, что здорово играла в баскетбол. Я ее увидел в форме, и это меня как-то очень обеспокоило. Вот я и приехал на нее посмотреть, а вечером уже должен был уехать. Но это очень давно было, я был тогда свободным человеком (улыбается).

— Вы родились и выросли в деревне. Остались ли вы, по сути, деревенским человеком или все-таки уже городской? И как вы относитесь к тому, что сейчас происходит с деревней?

— Это трагедия, ведь, как ни парадоксально это покажется, именно там — истоки России. Именно из деревень выходили люди, умеющие трудиться, очень много талантливых рождала деревня. Дворянство у нас тоже не в городах существовало. Там у них, как сказали бы сейчас, были офисы, а тут — загородный дом, то есть усадьба. Все писатели жили в деревне. Мыслящие, дорожившие своей Родиной, дворяне, сражающиеся за эту Родину — их всех тоже можно было назвать деревенскими, только условия деревни тогда были лучше. Сейчас это жалкое, страшное зрелище. Мы тоже к деревне относимся. Человек меняется, если охвачен трудом городским, это накладывает отпечаток на его характер, на его судьбу даже. Но лучшие детские годы проходили именно там. У нас такие были персонажи! Дядя Вася — тот как выпьет, до четырех утра ходит по деревне и поет, голос как у великого тенора Лемешева. А он часто «принимал» — так что деревня весь его репертуар изучила. А днем потом говорил: «Я чего-то ничего не помню». Такой добрый был человек, никогда никого не обижал. Другой, школьный друг мой, был конструктором военной техники, чем очень гордился. Вот он сидит, сочиняет очередную ракету, а его в партбюро вызывают. Приходит, а там комиссия: тех, кто в секретных организациях работал, время от времени проверяли. И вот сидит команда очень серьезных людей, один военный, остальные в штатском. Вот, говорят, ваше личное дело, что ж вы не указали, что в плену были? Немцы, говорят, взяли вашу деревню. А он и отвечает: «Да, действительно, был там, но немцы вошли, потом их наши выбили, так что деревня в оккупации всего два часа была. А мне там было всего три месяца, так что я не был опасен». Ну и отправили его работать. А он из деревни, и вот какое отношение было. Вот я очень люблю рассказывать о Шукшине. Какие характеры у него! В городе ведь такие не найдешь.

— А свои наблюдения деревенские вы использовали в работе?

— Ну да, конечно. Был я режиссером фильма «Позови меня в даль светлую» (в соавторстве с Германом Лавровым. — Ред.), мы экранизировали одноименную киноповесть Василия Шукшина. Сначала Василий Макарович дал мне сценарий, когда мы с ним подружились, и я пошел хлопотать в кино. Я актер, никакого образования и отношения к режиссуре не имею. Но когда я прочитал, я был поражен, как он любит людей. Мне хотелось показать их самому — так, как я их воспринимаю. Но в Госкино руководители, что характерно, все русские люди, сказали: «Шукшина много будет на экране». И это дело отложили. Тогда мы с Василием Макаровичем договорились, что я сделаю радиоспектакль, заодно и себя проверю. Шукшин хотел брата сыграть, но, как известно, Василий Макарович со съемок у Бондарчука не приехал. Я попросил Михаила Александровича Ульянова сыграть эту роль, и мы сделали на радио спектакль. Сейчас, извините, буду хвалиться: многие страны купили наш радиоспектакль, включая Англию. Когда братские страны — это понятно, а тут, я думаю: как же они будут Шукшина переводить на свой язык, потому что это невозможно.

— А вы сами когда-нибудь страдали от зависти коллег, доносы на вас они писали?

— На меня доносы никто не писал, хотя теща один написала. И почему-то в ЦК. Я где-то что-то скажу дома — и вдруг мне звонок, меня вызывают». Вы воровали бревна?» — спрашивают. «Нет», — отвечаю. «Идите, свободны… пока». Ну вот, теща писала, а так больше никто. Кто завидовал, я знаю, догадывался. Когда случилось так, что меня один человек здорово подвел, многие обрадовались. Когда я после болезни вернулся в коллектив, я вдруг увидел тех людей, с кем дружил, с кем выпивал… Они так помрачнели, что я еще ходячий… Что было, то было…. Можно это и простить, они же ошибались. У них жизнь такая. Когда ко мне кто-то плохо относился, я думал: или он ничего не понимает, или злой человек. Бог его простит.

Андрей Князев

«Новый вторник»


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия, «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского.

Рейтинг@Mail.ru