«Шпионские страсти» чаще относят к заслугам Штирлица и Джеймса Бонда. Но один из первых русских суперагентов геройствовал в куда более отдалённые от нас времена. Шпион, дамский угодник, диверсант и авантюрист Александр Чернышев в наше время почти неизвестен, а вот современники знали «светлейшего супершпиона» хорошо.

Хитроумный повеса

Будущий разведчик родился в блестящей аристократической семье. Когда императором стал Александр I, Чернышев участвовал в церемонии коронации, затем некоторое время пробыл камер-пажом императора. Однако молодому аристократу претила роль простого «золотого мальчика». Он блистал при дворе, но душа просила подвигов — и Александр записывается в армию как раз перед войной против Наполеона. Волей судьбы боевым крещением Чернышева стала битва под Аустерлицем. Русские вместе с австрийцами потерпели страшное поражение, но молодой офицер обратил на себя внимание: хладнокровный, распорядительный, храбрый в огне. Молодой кавалергард участвовал в тяжёлых кампаниях в Германии и Польше, и в конце концов Чернышева оставили при императоре для особых поручений.

Какими деликатными эти поручения могут быть, стало ясно, когда война уже, казалось бы, закончилась. В 1808 году Чернышев, которому только исполнилось 22, отправился к Наполеону в качестве специального курьера, доставляющего письма от одного императора другому. К Чернышеву за эти разъезды приклеилось прозвище «вечный почтальон», но речь шла не просто о доставке корреспонденции. От него требовали дополнительных сведений. Насколько искренен Наполеон? Что говорят при французском дворе? Что думают в других дворцах Европы?

Между тем в России после аустерлицкого провала начали реформировать весь военный организм, и в частности — создавать полноценную службу внешней разведки. Отцом шпионажа по-русски стал Михаил Богданович Барклай де Толли, учредивший в русской армии «Особенную канцелярию» — первое регулярное подразделение внешней разведки. Способы внедрения были довольно незатейливыми. Агентов прикомандировывали к посольствам, где они служили вполне официально, но выполняли ещё и нелегальную работу. Чернышев, коммуникабельный и хладнокровный, отлично подходил на роль такого агента.

Он стремительно обзавёлся самым широким кругом знакомств в парижском свете. Репутация, которую Чернышев там себе составил, была великолепным прикрытием для основного занятия. Чернышев был молодым, холостым, очень богатым и с виду совершенно легкомысленным человеком. Балы, приёмы, охота за юбками, шампанское — кто заподозрит в этом тусовщике информатора! Наполеон регулярно приглашал компанейского офицера и дипломата пообщаться в неформальной обстановке на охоте или обеде, его постоянно видели в гостиной Каролины — сестры императора. Что же до другой сестры Бонапарта, Полины Боргезе, то, по слухам, в её доме Чернышев проникал намного дальше гостиной. Вообще, дамам он нравился: он умел делать комплименты, был хорош собой, любил ввернуть острое словцо. А однажды, во время пожара во дворце, вспыхнувшего во время бала, Чернышев вывел и вынес из огня множество людей, включая жену маршала Нея.

В общем, молодого аристократа все любили, но никто не воспринимал всерьёз. При Чернышеве совершенно спокойно обсуждали самые тонкие вопросы, включая военные планы, численность и позиции войск Великой армии. Когда весёлые и пьяные гости разъезжались, наш донжуан только начинал работать. В Санкт-Петербург одна за другой летели депеши с французскими государственными секретами. Чернышев не упускал и возможности прямой вербовки. Правда, самый ценный из его агентов был завербован русскими ещё до его приезда в Париж. Чиновник французского военного министерства по фамилии Мишель имел доступ к документам, составлявшимся в единственном экземпляре для Наполеона, и, в частности, скрупулёзно снимал копии с переписывавшегося каждые две недели боевого расписания французской армии.

Ценнейшие документы Чернышев добывал — без всяких метафор — прямо со стола императора. Александр и Барклай нарадоваться не могли: планы противника читались как открытая книга, хотя и с небольшой задержкой. Так что Особенная канцелярия довольно чётко представляла себе перемещения французских войск по Европе, а кампания 1812 года не могла застать русских врасплох. Одна из мыслей разведчика просто цены не имела: Наполеон непременно будет стремиться к генеральному сражению у границы, и задача русских — не дать ему этого удовольствия.

Партизан и министр

Анн Жан Мари Рене Савари. Коллаж. Фото: Википедия

Эта придворно-шпионская идиллия, конечно, не могла продолжаться вечно. Контрразведка во Франции существовала, и её постепенно обеспокоил чрезмерно широкий круг общения Чернышева. Правда, до поры до времени светская обходительность позволяла разведчику выходить сухим из воды. Слишком многим в Париже не хотелось верить, что этот элегантный кавалер — шпион. Дошло до смешного: министр полиции Савари, чтобы дискредитировать Чернышева, был вынужден устроить… кампанию в прессе. Однако приближалась война, гайки закручивались, и Чернышев не мог не понимать, что вскоре ему придётся бежать из Парижа. В марте 1812 года он негласно выехал из столицы Франции. Сразу после отъезда в его особняк вломились агенты французской полиции. Чернышев уничтожил все документы, которые могли его скомпрометировать, кроме одной записки, принадлежавшей как раз самому ценному агенту, бедняге Мишелю. Письмо во время отъезда случайно забилось под ковёр. Мишеля быстро вычислили по почерку и отправили на гильотину.

Без дела Александр Иванович не сидел ни минуты. С началом войны 1812 года он разъезжал с поручениями от Александра I к Кутузову и Чичагову, а затем проявил себя с новой стороны: Чернышев возглавил партизанский отряд. Аристократ не обязан быть изнеженным. Блистать в рейдах по тылам противника ему удавалось не хуже, чем на паркете. Во главе отряда из казаков и калмыков Чернышев ворвался в герцогство Варшавское, захватывая склады, уничтожая мелкие гарнизоны и срывая набор войск. По чистой случайности дорогой Чернышев ещё и отбил большую группу русских пленных, включая генерала. Чернышев вошёл во вкус партизанской войны: в начале нового 1813 года он предложил Кутузову сформировать крупные летучие отряды, которые ходили бы в рейды до Одера и за реку. Эту идею одобрили, и кавалерия бросилась в тыл французам. Дерзость, внезапность и расчётливая отвага принесли ему полный успех… в том числе и по части обогащений. Среди успехов Чернышева — атака на Кассель, где были взяты 79 тысяч талеров, принадлежавших генералу, королю Вестфалии и родственнику Наполеона Жерому Бонапарту. 15 тысяч Чернышев немедленно раздал своим казакам, которые по очевидным причинам его боготворили. После другой атаки звона монет не раздавалось, но слышали её все: партизаны Чернышева захватили в Хальберштадте артиллерийский парк и подорвали склады с порохом.

Теофила Радзивилл, Елизавета Александровна, Елизавета Николаевна

А вот дальнейшая жизнь героя войны давала меньше поводов для восхищения. Чернышев стал чиновником и проявил изрядное рвение на процессах декабристов, причём не пощадил даже родственника — Захара Чернышева. Да и его реформы на должности военного министра были не слишком удачны. В семье генерал и герой тоже долго не мог приискать утешения. Первая супруга, знаменитая польская аристократка Теофила Радзивилл, просто сбежала от мужа в Париж с генералом Безобразовым. Вторая супруга, княжна Елизавета Белозерская, умерла родами, ребёнок также погиб. Удачным оказался только третий брак — с графиней Елизаветой Зотовой, на которой Чернышев женился уже под 40 лет. Чрезвычайно удачливый в светской жизни и на поле боя человек лишь с огромным трудом сумел обрести простое человеческое счастье.

Евгений Норин

По материалам: «Лайф»