Порог войны. Холодной.

Предложения, направленные в ноябре 2007 года в Москву со стороны Вашингтона относительно сотрудничества в сфере ПРО, не помогли приблизиться к компромиссу: российская сторона настаивала на подписании обязывающего договора, США с этим не соглашались.

Со своей стороны в НАТО не приняли российское предложение о пересмотре национальных лимитов для стран-членов Альянса. Российский мораторий в итоге вступил в силу 12 декабря 2007 года. НАТО вскоре обратилось к России с просьбой снять мораторий, мотивируя это отсутствием подобного механизма в положениях договора.

Диалог по контролю над обычными вооружениями в Европе практически сошел на нет после «войны 888», августовской войны 2008 года, и возобновился лишь в 2010 году, в рамках анонсированной администрацией Барака Обамы «политики перезагрузки». Однако за последовавший год с небольшим сделано ничего так и не было. Осенью 2011 года США и Великобритания отказались предоставлять Москве информацию в рамках ДОВСЕ. И диалог о перспективах договора был окончательно заморожен.

Выбор из множества невозможных

О смерти ДОВСЕ (как минимум, с точки зрения России) официально сообщил три года спустя министр иностранных дел Сергей Лавров, выступая в Госдуме. «Мы подождали несколько лет, как вы знаете, потом сказали: «Ну тогда извините». Мы старый ДОВСЕ не считаем чем-то для себя обязательным, вышли из него в соответствии с предусмотренными процедурами», — отметил глава МИД. Вскоре о том же заявил и замминистра обороны Анатолий Антонов.

«Анахронизмом является сегодня в Европе существующий ДОВСЕ. По сути, де-факто он мертв, но де-юре страны НАТО, западные страны никак не могут от него отказаться», — заявил Антонов.

Антонов особо отметил, что позиция России в вопросах соблюдения международных договоренностей по контролю над вооружениями остаются неизменными: Москва выступает за равную и неделимую безопасность. Он подчеркнул, что за текущий год ни одного нарушения международных договоренностей со стороны России не было.

Эти формальные заявления уже не преследовали цели кого-то в чем-то убедить. Итог был предрешен, и Антон Мазур 10 марта просто его озвучил. Но каким может быть дальнейший путь?

Во-первых, надо отметить, что ситуацию в целом произошедшее не изменит: быстро нарастить численность обычных вооружений ни для одной страны (или даже целого Альянса) невозможно. При этом численность вооружений НАТО в Европе по-прежнему превышает российскую по разным показателям почти 3 раза, а если сравнивать группировку НАТО с общим потенциалом европейских членов Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — примерно в 2-2,2 раза. На начало 2012 года Альянс располагал в Европе 11,6 тысячами танков, 22,8 тысячами боевых бронированных машин, 13,3 тысяч артсистем калибра 100 миллиметров и более, 3,6 тысячи боевых самолетов и 1,1 тысячи ударных вертолетов.

Европейские страны ОДКБ — Россия. Белоруссия, Армения — имели 5,2 тысячи танков, 10,1 тысячи боевых бронированных машин, 6,1 тысячи артсистем калибром 100 и более миллиметров, 1,7 тысячи боевых самолетов и 0,4 тысячи ударных вертолетов.

Тем не менее теперь Россия сможет решить несколько наиболее острых проблем, в частности, усилить группировку в Калининградской области, где до настоящего времени разрешалось иметь фактически не более чем две мотострелковые бригады с небольшим усилением. Скорее всего, будет также наращиваться потенциал ВВС в западных областях страны, причем главным образом за счет поставок новых и модернизированных машин.

Наиболее опасна в сложившихся условиях — очевидная неготовность НАТО не то что идти на компромисс, но хотя бы демонстрировать возможность изменения позиции. Любое отступление оппонента немедленно расценивается в Брюсселе и Вашингтоне как повод занять освободившееся пространство, а любая попытка отреагировать вызывает даже не возмущение, а искреннее непонимание, словно покушение на священные основы мироздания. Связано ли это с уходом из политической жизни опытных «переговорщиков» времен Холодной войны или с чем-то еще, сказать сложно, но подобное поведение не способствует развитию диалога ни в коей мере.

НАТО ответит, скорее всего, усиленным развитием инфраструктуры Альянса в восточной Европе и созданием новых совместных формирований — таких, например, как польско-литовско-украинская бригада (ПолЛитУкрБриг), а также отработкой операций передового развертывания на случай необходимости усиления группировки США в регионе. При этом очевидно, что основными союзниками США станут именно «новые члены» НАТО, главные кандидаты на получение военной и финансовой помощи со стороны Вашингтона.

Впрочем, основной фактор, определяющий будущее отношений Москвы и Альянса, очевиден: украинский кризис. И к сожалению, на этом фронте пока нет никаких признаков прочного мира, несмотря на сокращение обстрелов с обеих сторон. Политическое урегулирование в данный момент недостижимо в силу множества причин, а значит, украинские события и дальше будут разделять Россию и НАТО, причем с каждым новым обострением — все сильнее. В этих условиях неизбежным является, в частности, замораживание переговоров о дальнейшем сокращении ядерного оружия. Для России оно по-прежнему остается главным и самым надежным козырем в случае реальной военной угрозы со стороны Альянса.

Илья Крамник

Источник:  lenta.ru