«Соло для двоих» в Михайловском театре
Проект Сергея Даниляна «Соло для двоих», созданный для Натальи Осиповой и Ивана Васильева, наконец-то докатился и до Питера. Причем докатился в виде сильно обновленном: как сообщил сам господин Данилян перед спектаклем, каждое отделение вечера — премьера. Премьер оказалось три (по числу актов): мировая — «Моцарт и Сальери» Владимира Варнавы, российская — «Zeitgeist» Аластера Марриотта, петербургская — «Facada» Артура Питы. Рассказывает ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.
Вечер получился по-петербургски сдержанным и искренним, чему способствовали сами спектакли: прошедшие перезагрузку концептуальной хореографией Наталья Осипова и Владимир Васильев отложили в ящик театрального комода пачки, пуанты, трико и колеты вместе с пируэтами, фуэте и тройными со-де-басками. Петербургские балетоманы, любящие «Наташу и Ваню» просто так — за то, что они есть,— достойно выдержали отсутствие любимых и затертых па-де-де. Сосредоточенная атмосфера и напряженное внимание, с которыми зал следил за танцевальным развитием, не разрушались криками «браво!» и «техническими» аплодисментами, сигнализирующими, что танцовщик преодолел какое-то препятствие. Тем ценнее была финальная овация по окончании вечера: рискованно составленная программа вполне окупилась многократным поднятием занавеса и чуть растерянными поклонами исполнителей.
Мировая премьера состоялась во втором отделении. Владимир Варнава представил «Моцарта и Сальери». Хрестоматийную историю про несовместимость гения и злодейства по мотивам «Маленьких трагедий» Пушкина и знаменитого фильма Милоша Формана господин Варнава интерпретировал как гротескную буффонаду в лучших традициях отечественного интеллектуального цирка. Расставленные по периметру стаканы, кресло патриарха в центре и пюпитр сборку — вот и весь антураж спектакля. Господин Варнава виртуозно сформулировал главный конфликт между интеллектуальной пустотой и эмоциональной переполненностью души гения, фонтанирующего музыкой в буквальном смысле слова. Моцарт (Иван Васильев) идиотически светел, дурашливо-фальшиво напевает «Lacrimosa» и безмятежно танцует вариацию под «Мальчика резвого, кудрявого, влюбленного». Сальери (Владимир Варнава), внешне ровесник Моцарта, изгрызен собственной бесплодностью и предстает в образе страшной, истерзанной никчемностью немощи, исполняющей пластический монолог — гимн всепоглощающей пустоте. Короткий 20-минутный балет держит в напряжении режиссерскими находками и блестящими актерскими работами самого Владимира Варнавы и Ивана Васильева. Центральный дуэт герои танцуют с наполненным ядом стаканом. В нем смешалась и танцевальная эксцентрика, и цирковая эквилибристика, и пронзительная лирика, и пацанское любопытство: «Ой, а что это такое красивое зелененькое в стаканчике?» А какая безупречно прекрасная режиссура и придумка эпизода, в котором приемом буффонадной условности говорится о необъяснимой природе гениальности! И даже усложненный большой пируэт, блестяще исполненный Моцартом-Васильевым (маленькое балетмейстерское потакание милым танцевальным прихотям господина Васильева), не заставил зрительный зал разорвать внимательную тишину ненужными здесь аплодисментами.
Третья часть — «Facada» (постановка Артура Питы), в которой наконец-то встретились Наталья Осипова и Иван Васильев,— прошла под нескончаемые аплодисменты. История о покинутой невесте и ее отмщении, начавшаяся водевилем, прошедшая горнило экзистенциальной драмы и закончившаяся античной трагедией, нашла горячий отклик в сердцах петербургских зрителей. С восторгом они встречали господина Васильева — незадачливого жениха, в нервном волнении вытирающего потеющие ладони о штаны и натягивающего на уста праздничную улыбку. С воодушевлением восприняли игривую легкость Джульетты-девочки в «выходной» вариации Наталии Осиповой. И особо бурными аплодисментами (в которых, несомненно, было много личного) — первобытную кровожадность ее финальной пляски-тризны.
www.vm.ru
По информации: kommersant.ru
