Ограничения для детей (18+)
Новые ведомости
 Воскресенье, 28 05 2017
Home / ШОУБИЗ / Человек с историей

Человек с историей

Умер Гюнтер Грасс

1b41dc46f0324f03ae7e9a0a11ec42ae

Вчера в клинике города Любек на 88-м году жизни умер последний великий немецкий писатель ХХ века Гюнтер Грасс (Нобелевская премия, 1999). Он сам определял себя туманно, исчерпывающе и мощно: «Ни испытанный антифашист, ни бывший национал-социалист, а скорее рискованный плод поколения, отчасти родившегося слишком рано, отчасти отравленного слишком поздно».

17-летний мальчишка, мобилизованный в конце 1944 года в войска СС, отсидел год в американском лагере, где играл в кости с Йозефом Ратцигером (будущим папой римским). Впрочем, эта игра в кости, скорее всего, из того же разряда мемуарных мистификаций Грасса, что и его рассказ о совместном выступлении с Луи Армстронгом. Выучившись на художника и войдя в круги литературной богемы 1950-х, он отверг тот вариант осмысления германской истории, который предлагала «литература руин» Генриха Белля. Самой адекватной формой для воплощения немецкой трагедии ему казался модернизированный плутовской роман — своего рода жестокий «магический реализм». На эту мысль его натолкнул великий поэт-самоубийца Пауль Целан. Грасс сошелся с ним в Париже, куда в 1956 году его отправила, выделив стипендию, знаменитая литературная «Группа 47», восхищенная первыми главами его первого и сразу же ставшего мировым бестселлером романа «Жестяной барабан» (1959).

Оскар Мацерат, герой «Жестяного барабана», выросший, как и сам Грасс, в «вольном городе» Данциге (ныне Гданьск), в трехлетнем возрасте волевым решением прервал свой рост, своими воплями крошил стекла, а игрой на барабанчике глумливо сопровождал взлет и падение Третьего рейха. Пятилетние герои «Собачьих лет» (1963), романа, завершившего начатую «Жестяным барабаном» «данцигскую трилогию», обряжали огородные пугала в мундиры штурмовиков. А в худом и толстом героях «Ein Weites Feld» (1995), скорбно озиравших воссоединенную Германию (Грасс был категорически против воссоединения, считая единую Германию онтологическим агрессором, а бывшую ГДР — заложницей неолиберальной экономики), без труда угадывались Дон Кихот и Санчо Панса.

Где плутовство, там и физиология. В стихотворении «То, что должно быть сказано» (2012), осуждавшем ядерное вооружение Израиля и стоившем Грассу статуса персоны нон грата в Израиле, он писал: «Я сыт двуличьем Запада по горло». Строка перекликается со словами, которые Грасс в блестящем сборнике новелл «Мое столетие» (1999), суммирующем немецкую историю ХХ века, вложил в уста старого художника Макса Либермана, наблюдающего с крыши своего дома факельный марш штурмовиков: «Я просто не в состоянии столько сожрать, сколько мне хотелось бы выблевать».

Грасс пытался именно что «выблевать» историю своей родины, которая была для него и собственной, личной историей. У Оскара Мацерата было два отца: нацист Альфред, подавившийся в 1945 году значком-свастикой, который запихнул в рот, страшась советских солдат, и поляк Ян, расстрелянный в 1939 году немцами защитник данцигской почты. Но мать-то что у Оскара, что у Гюнтера была одна — та самая, по словам Брехта, которому Грасс отчасти наследовал, «Германия, бледная мать». У самого Грасса тоже был расстрелянный дядя-поляк — его мать была кашубкой, то есть славянкой. Однако же она, как и ее немецкий муж, всецело одобряла политику фюрера.

Грасс всю жизнь боролся с нацистской составляющей своей судьбы, но сознавал невозможность окончательно ее вытеснить. Оттого в «Моем столетии» он и сводил в парадоксальных ситуациях великих, но несовместных друг с другом германцев ХХ века: Ремарка и Юнгера, Брехта и Готфрида Бенна, Целана и Хайдеггера.

Борьба с ложью «денацификации», по завершении которой на высших постах в ФРГ оказались 100 тыс. военных преступников, стоила ему судебных исков. То от «Общества кавалеров Рыцарского креста», уличавших героев его «Кошек-мышек» (1961) в глумлении над высшей наградой рейха, то от самого господина министра труда и здравоохранения земли Гессен, углядевшего в описании подростковой мастурбации диверсию против моральных основ общества.

Недаром что в «Жестяном барабане», что в «Траектории краба» (2002), романе-коллаже о гибели военного транспорта «Вильгельм Густлофф», торпедированного в 1945 году капитаном Маринеско (к которому Грасс явно несправедлив), лирические герои прекрасно помнят события, случившиеся задолго до их рождения. Грасс, моралист, антифашист и антиамериканист, причисленный в 1970-х, как, впрочем, и все ведущие немецкие писатели, к пособникам «городских партизан» из «Фракции Красной армии», тоже прекрасно помнил все, что было до, и, обладая безжалостно зорким зрением, весьма скептически относился к тому, что будет после него. Лицемерие — вот что он ненавидел больше всего, вот в чем он видел корень всех бед и «не мог молчать», когда, как заявил он, выступая в Вильнюсе в 2000 году, «одно бесчестие вытесняет собой другое».

Михаил Трофименков

Фото: vozduh.afisha.ru
По информации: Коммерсант.ru

Рейтинг@Mail.ru