Home / ШОУБИЗ / Сосуды не сообщаются

Сосуды не сообщаются

О двух кинофестивалях

147887.660xp

В этом году два традиционных кинособытия — национальный фестиваль «Кинотавр» и международный «Зеркало» имени Андрея Тарковского — совпали по времени, что особенно подчеркнуло противоположность их итогов. «Кинотавр», как всегда, собрал лучшее, что произвело российское кино с художественными амбициями, и обобщил актуальные тренды. На «Зеркале» были представлены крупным планом достижения мирового авторского кинематографа, а панорама российского служила контрфоном.

И вот что обнаружилось. В Европе, в Азии, в Латинской Америке кино становится все более социальным, что совершенно не мешает ему оставаться авторским. Награды «Зеркала» достались картинам, в которых чувствуется личная вовлеченность режиссера в судьбы своих соотечественников, переживающих конфликт с обществом. Когда победителя фестиваля Чжан Мяояня спросили, откуда он взял историю мальчика, брошенного родителями и прошедшего через подневольный труд на подпольной фабрике, тот ответил: из новостей. И добавил: в Китае (где живет полтора миллиарда человек) каждую секунду происходят потрясающие истории, прямо-таки готовые сценарии. Получивший приз за режиссуру Вук Ршумович тоже взял за основу реальную историю — другого мальчика, вскормленного волками в лесах Боснии и пришедшего в мир людей в самый неподходящий момент, когда в Югославии вспыхнула братоубийственная война. И китайский «Райский уголок», и сербский «Ничей ребенок» можно — разумеется, с определенной долей условности — назвать «Ивановым детством» наших дней. С традициями Тарковского эти фильмы сближают эмоциональная авторская субъективность, сочувствие маленькому (без метафор) человеку, целенаправленные поиски современного киноязыка.

Откровенно социальны румынский фильм «Почему я?» Тудора Джурджу и индийский «Суд» Чайтаньи Тамхане: это не просто кинокартины, киноленты, это высказывания и поступки, продиктованные миссией художника. Постмодернизм отучил нас от мессианства и миссионерства, потребовал считать их дурным тоном, декларировал смерть Автора и конец Истории. Но вдруг выяснилось, что большая история XXI века только начинается и обещает быть бурной, а вместе с ней возвращаются буревестники, пророки, возможно даже, проклятые поэты. Да и правда ли, что они умерли? Может, просто затаились на время?

Теперь сравним с тем, что вывел в центр внимания «Кинотавр». Ироничная комедия Анны Меликян «Про любовь» легко стала победительницей конкурса, лишенного социальных мускулов, которые едва проглядывали в трех-четырех не самых совершенных фильмах. Девять лет назад эмблемой «Кинотавра» тоже стала комедия — только с приставкой «траги-«: едкая, язвительная и жестокая трагикомедия Кирилла Серебренникова «Изображая жертву». Еще год назад «Кинотавр» завершился блистательным, бьющим наотмашь «Левиафаном» Андрея Звягинцева, а в конкурсе были такие радикальные вещи, как «Комбинат «Надежда»» Натальи Мещаниновой. Все это — в далеком историческом прошлом. Наступило время комедий, мелодрам или, в крайнем случае, того, что называют «пастиш» (от итальянского pasticcio — стилизованная опера-попурри), образцом которого может служить фильм Алексея Федорченко «Ангелы революции», награжденный в Сочи призом за режиссуру. Этот полный выдумки и обаяния фильм знаменателен еще и тем, что трагедию советского революционного авангарда, завязавшего кровавый роман с большевизмом, подает как постмодернистскую сказочную феерию.

О`кей, пусть цветут все цветы. Но в целом наше авторское кино (а речь все же о нем) и мировое — несообщающиеся сосуды. Тот, в котором мы плаваем, по-прежнему наполнен стебом и гламуром, плохо переваренными уроками Тарантино и братьев Коэн. Мы увязли в эпохе постмодерна, иными словами — во вчерашнем дне культуры. Думая сделать комплимент Анне Меликян, критики называют ее «русским Альмодоваром». Между тем отечественные реалии настолько сюрреалистичны, что впору ждать нового Сауру, а то и Бунюэля. Ждать откровения, крика, интеллектуального шока, а не затейливой игры.

На «Зеркале» прошла конференция «Модернизм после Тарковского». Среди поставленных на ней вопросов: куда делась, почему рассосалась российская «новая волна», которая как раз развивалась в направлении, синхронном мировому кинопроцессу? Разумеется, сыграли свою роль возвращение цензуры в прямой или косвенной форме, реставрация системы табу, требования лакировки действительности в соответствии с новейшего образца патриотической риторикой. Однако надо признать, что эти зерна упали на унавоженную почву. Молодые российские режиссеры, те, что из generation next, озабочены проблемами жанра, разумеется, бюджета и проката, тем, как попасть на международный фестиваль и сорвать кассу на родине. Крайне редко от них можно услышать слова о культуре, о потребности высказывания, о поразившем их опыте зарубежных коллег. Мне довелось быть на одной из дискуссий фестиваля «Зеркало», где авторы короткометражек обсуждали проблемы и трудности кинодебюта. Символично, что разговор происходил ровно в то время, когда в соседнем кинозале показывался один из самых важных фильмов международного конкурса. На этих показах всегда можно было видеть китайского режиссера, его коллегу — молодую женщину из Аргентины, индийского актера и продюсера — и гораздо реже, только как исключение, наших молодых. Да и среди мэтров, зацикленных на собственном творчестве и часто законсервированных в нем, далеко не все способны почувствовать живую струю в кинопотоке. В провинциальности сознания — одна из главных причин того, что русское кино находится там же, где определил ему место герой упомянутого выше фильма «Изображая жертву».

Андрей Плахов

Фото: www.filmpro.ru

По информации: kommersant.ru

Рейтинг@Mail.ru