«Я не буду возвращать деньги в Россию»

Впрочем, у контрольных органов вопросы были не к Ролдугину, а к четырем литовским банкам, которые с 2011 года провели те самые два миллиарда долларов. Деньги прошли в основном через банк Ūkio Bankas, который и раньше попадал в скандальные истории с финансовыми махинациями. В начале 2013 года власти Литвы ограничили деятельность банка из-за невыполнения им норматива ликвидности. Тогда же были заморожены некоторые его счета, в том числе и по так называемому «списку Магнитского».

Позже глава литовской службы расследования финансовых преступлений Кестутис Юсевичус уточнил, что эти деньги не задержались в Литве, — она была своего рода транзитным пунктом. Из второй части досье стало известно, что возглавляемая Ролдугиным фирма также является клиентом ранее упомянутого эстонского филиала Danske Bank, через который с 2011-го по 2014 год было отмыто около 1,6 миллиарда долларов.

Данных о принадлежности этих денег авторы досье не предоставили: намекали на предприятия российской оборонной промышленности, но конкретных имен так и не назвали. Банк вынужденно признал, что через него прошло чуть более миллиарда евро, хотя злые языки в банковской сфере утверждали, что речь идет о сумме втрое большей.

Скандал завершился полной сменой руководства банка и выметанием из него грязных денег вместе с частными клиентами, причем заодно с нерезидентами под зачистку попали и местные. Ликвидировали даже русскую версию сайта банка.

По данным эстонской полиции, которая занималась расследованием, с 2011-го по 2016 год через эстонские банки было отмыто 13 миллиардов евро сомнительного происхождения. Внушительная сумма, учитывая, что весь госбюджет Эстонии — 10 миллиардов.

Необходимого количества доказательств для возбуждения уголовного дела не нашли, но после того, как скандал вышел в публичную плоскость, другие банки тоже поспешили очиститься от денег сомнительного происхождения. Правительство разослало по всем финансовым организациям страны грозные предписания с требованием санации клиентской базы, в противном случае был обещан штраф до пяти миллионов евро, а то и ликвидация.

В итоге за последний год банковских счетов лишились не только сотни фирм-нерезидентов, но и тысячи частных клиентов — физических лиц. Объясняли закрытие счетов просто: вызывает подозрение.

Никакие доводы и объяснения клиентов в расчет не принимались. Россияне, белорусы, украинцы — все на выход! В борьбе с подозрительными активами заморозили, а потом и закрыли счета даже тех предпринимателей, кто, придя работать в страну, инвестировал свои средства в экономику Эстонии.

26 марта 2018 года закрыли Versobank — им владели граждане Украины. Официальная версия: существенные и длительные нарушения требований закона в сфере борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма. У банка было более пяти тысяч клиентов. Две тысячи из них — резиденты Эстонии. Общая сумма вкладов на момент закрытия эстонского филиала банка составляла 253 миллиона евро, или 1,5 процента всех банковских депозитов Эстонии. Местные эксперты финансового рынка предсказывают такую же судьбу и другим мелким банкам.

Милые сердцу места

Латвия последние десять лет успешно привлекала инвесторов, торгуя даже видами на жительство за определенные вложения в экономику страны. Однако после того, как ей дали по рукам в ЕС, обвинив в потворстве коррупции, в Риге быстро поняли, что никаких денег, собственно, им и не надо.

Чтобы сохранить лицо, через парламент был проведен «Закон о запрете работы с иностранными фиктивными компаниями, не способными подтвердить наличие сотрудников и реального бизнеса». Вычистив тех, кто не смог ничего подтвердить, латыши перешли к вкладчикам, которые хоть и могли доказать наличие бизнеса, но все равно казались «подозрительными».

Как раз ко времени избавления от грязных денег подоспел доклад Министерства финансов США, обвинившего крупнейший латышский банк ABLV в отмывании денег. Позор страна не пережила — премьер-министр Латвии Марис Кучинскисдаже повинился на весь мир: «Мы не можем себе позволить бесконтрольный поток денег из стран, которые должны подвергаться постоянному мониторингу из-за риска вмешательства или влияния».