Зачем бывший министр образования написал стратегию воспитания российской молодежи до 2025 года.
На портале «Российское образование» до конца февраля будет идти общественное обсуждение «Стратегии развития воспитания до 2025 года». Как поясняют в Минобрнауки, у законопроекта амбициозные задачи: «формирование новых поколений (…) разделяющих традиционные нравственные ценности, готовых к мирному созиданию и защите Родины». Большое внимание уделено в документе информационной безопасности детей, повышению их правовой и политической грамотности и духовному развитию. По замыслу разработчиков, на основе стратегии будут сформированы подробные программы и планы мероприятий на всех уровнях, включая школы, вузы, общественные и государственные организации. О том, как в России будут учить любить Родину, «Ленте. ру» рассказал ректор Российского университета дружбы народов (РУДН), руководитель рабочей группы по разработке стратегии, экс-министр образования Владимир Филиппов.
«Лента.ру»: Вам не кажется, что научить любить Родину — миссия невыполнимая? Это чувство воспитывается исключительно средой обитания.
Филиппов: Понятие «любовь» к категории знаний не относится. Действительно. Это — сфера эмоций. Но разбудить чувства можно художественными средствами. В советские годы коммунистическая партия видела, на что в данный момент в воспитании надо сделать упор, и ставила задачу творцам — требуются фильмы или детские книги про рабочих, про учителей, про летчиков. Сейчас такого единого плана нет.
Стоит ожидать?
Писатели, режиссеры должны сами чувствовать эти лакуны, определять, что в обществе наиболее востребовано. И мы в стратегии не случайно сделали акцент на поддержку семей. Мы видим, что на Западе традиционная семья стала разрушаться, трансформироваться.
Это вы про геев?!
И про них тоже. Хотя кризис семьи на Западе начинался 30-40 лет назад со спада рождаемости в семьях. Затем повлекло необходимость привлечения в массовых объемах рабочей силы из стран Африки и из арабского мира. И стратегия говорит, что мы не хотим в этом вопросе перенимать явно отрицательный иностранный опыт.
Что вы хотите получить на выходе к 2025 году — сроку окончания действия стратегии? Можете описать светлый образ подростка новой формации?
Когда мы прописываем то, к чему надо стремиться, — это идеал. Но у всех есть свои слабости. В стратегии, например, в числе задач записано — воспитание языковой культуры. Мы прекрасно понимаем, что этого добиться будет трудно. У нас ведь и политики в массе своей говорят «обеспечЕние» вместо «обеспЕчения», «языкОвый», а не «языковОй». В программе мероприятий придется предусмотреть еще и обучение родителей. Или получится так, что в школе детей учим говорить правильно, а дома — пусть слышат мат. Но в целом мы не стремились составить какой-то конкретный набор качеств человека будущего. Самое главное — нужно соблюдать нравственные законы.
И, видимо, в чем-то ограничивать людей? Сейчас активно обсуждается инициатива депутата Ирины Яровой уменьшить в школах часы на изучение иностранного языка — мол, это негативно влияет на детей и не дает возможности полноценно изучить русскую культуру.
В первых строках стратегии воспитания, с одной стороны, подчеркивается, что Россия должна интегрироваться в мировое сообщество. И это — позиция президента. Но с другой стороны, у нас должно быть свое национальное законодательство, которое бы регулировало острые вопросы. Например, тот же закон об оскорблении чувств верующих. Если что-то не запрещено законом, то, наверное, это делать можно. Но вспомните Pussy Riot, которые устроили акцию в храме Христа Спасителя, и утверждали, что закон этого не запрещает. Но все-таки их действия попали под статью Уголовного кодекса.
Справедливо ли?
Их адвокаты не смогли доказать обратного, да и мировое сообщество в итоге решило, что суд по российским законам был справедливым, но что российские законы с их точки зрения — слишком суровые. Но суд здесь ни при чем. Законы принимают парламенты, избираемые всенародным голосованием.
Какое место в деле воспитания молодежи отводится религии?
Думаю, теперь весь мир понимает, что эта тема требует деликатного решения. Такой многоконфессиональной страны, как Россия, наверное, нигде нет. У нас есть большая доля буддистов — на Дальнем Востоке, в Калмыкии. Огромная часть мусульман, которые живут не только на Кавказе, но и в большинстве крупных городов по всей стране, ну и наше традиционное православие. Самое главное, на чем должна строиться работа, — это уважение к чувствам верующих. Знаете, как начиналось мое религиозное воспитание? Я тогда только-только поступил на первый курс РУДН, мне дали место в общежитии. У нас в вузе практиковался интернациональный принцип расселения. Утром встаю и вижу, что сосед мой, католик Жан-Поль Эйебе Абоа, который впоследствии стал министром юстиции Камеруна, молится в одном углу. А в другом углу на коврике молится араб Абдул Мухаммед. А я ведь комсомолец, атеист. Деликатно гулял по коридорам, шел на кухню, в ванную. Вот так воспитывается толерантность. Поэтому мы до сих пор запрещаем студентам из одной страны жить в одной комнате. Если кто-то не соглашается — не вопрос, иди в другой вуз. Но практически все несогласные потом осознают, насколько это здорово — на собственном опыте понимать другую культуру, традиции. В конце концов и в вопросах становления личности, способной жить и работать в современных, многонациональных коллективах, это оказывается очень полезным. В том числе и для карьеры.
