Ограничения для детей (18+)
Новые ведомости
 Четверг, 21 09 2017
Home / Общество / Верной дорогой идем мы, товарищи?

Верной дорогой идем мы, товарищи?

Краткий курс истории Руси-России в стихах и картинках

 5

Валерий ВОЛОДЧЕНКО, писатель и журналист, горячо аплодируя намерению властных структур создать концепцию Единого учебника по истории России, взял «быка за рога» и такой учебник уже написал. В стихах! Опираясь на древние летописи, «преданья старины глубокой», изыскания выдающихся русских историков-классиков и просто здравый смысл. Некоторые главки мы предлагаем (в сокращении) нашим читателям…

На Руси велось от века:

Все — во имя человека!

Я ответить не берусь:

Почему — Святая Русь?

Кто нарек так дерзко, смело —

Так, что имя прикипело?

Имя — ангельского чина.

В чем была его причина?

И хочу я так спросить,

Сам поняв при этом:

В чем же святость той Руси,

Здравый смысл — у этой?

Святость — в избах покосившихся

И в народе износившемся?

Износившемся душой —

Он другой не нашивал:

Жизнь всегда была смешной

У народа нашего.

Прав всегда — кто тряс мошной,

Прочим — жрать несолоно.

Жизнь всегда была смешной,

Считалось, что… веселая.

Вечно жили без порток,

Выбиваясь в люди…

Барин строгий… иль парторг

Нас всегда рассудит!

Мы найдем любую грязь,

Мы — народ без меры!

Прав всегда верховный князь

И… президент с премьером!

Святость в благостной картине:

«Народ и партия — едины!»?

Или лозунг ныне велен

О единстве в Куршевеле?

Все «единство» наше —

На лагерной параше!

Когда стали всех таскать

(В душах — смертная тоска)

За три хлебных колоска…

Пол-России голосили,

Остальные — доносили.

Или охраняли.

Все равно — воняли!

Так что это свинство —

Сказки про единство…

…Среди гор в своей глуши

Проживают ингуши.

По стране помыкав,

Пьют кумыс калмыки.

И татары-братья

Носят свое платье.

«Нож и шашка суть их члены» —

Это Пушкин о чеченах.

И про чукчей с ненцами —

Анекдоты с перцем…

Все при месте, все при деле

В исторических пределах.

Иль в пределах нации?

«Не надо разбираться!» —

Убеждают власти

И сулят напасти…

Уверяя, что крепка

Наша дружба… на века.

Почему ж тогда молчок

Про известный табачок?

Словно снег — водою талой…

Был народ, и вдруг — не стало!

Ведь сановный обормот

(Под коньяк и виски)

Русский — искони! — народ

Превратил… в российский.

Есть грузины, есть армяне,

Немцы есть, испанцы,

А вот имя — «россияне» —

Высосал из пальца…

Или, почесав затылки,

Скажем: из бутылки!

Раньше было неприлично

Уточнять евреев личность.

В школе я понять не мог:

Чем приятель Мойша плох?

И дружок мой закадычный

Показал… свое отличие.

А потом чечен Иса

Тоже… нож… свой показал!

И татарин Мустафа

От друзей не отставал…

Я смотрел оторопело:

В этой малости все дело?!

Но, когда — в лесу ли? в поле? —

Распластав, не обезболив,

Провели, считай, на пне

Обрезание… стране…

То заметной стала «малость»:

Рухнув, Родина распалась…

И теперь мне впору выть:

Самому — что предъявить?

Да, конечно, имя — жаль,

Но… на гнусном торжище

(Лишь бы в печку не сажали)

Проживу и с прозвищем…

Тут ведь главная напасть —

Не могу в свой дом попасть.

Моя родная изба —

Для чужих теперь забав.

Для чужих теперь услад

Тот, вишневый, символ-сад.

Мы ведь, Господи, прости,

И в родном углу… гостим.

Как исчезла нация?

Надо разбираться!

Много есть вопросов

У великороссов…

Обормот был невменяем,

Но вопроса не меняем,

Уточняя именно:

«Мы что —

народ без имени?»

«Дорог нам башкир, якут,

Ненец и манси,

А за что же нас… гребут

На святой Руси?»

Ведь не скажешь:

«Это — сдуру…» —

Затянулась процедура!

Этим действом наш народ

Продолжает грешный род.

Нам давно пора понять:

«Наше все» — япона-мать!

Этих слов «по матери»

Много мы истратили…

И не надо голосить,

Слов не зная будто…

Так ведется на Руси:

Мы всегда — обуты!

Вот такой веселый путь

(Нравится — не нравится):

Нас — обуть… обуть… обуть…

Власть всегда старается!

Как начинали пращуры с князем Русь выращивать

За далью — даль. За годом — год.

А за вождями — весь народ.

Весь народ… Весь народ…

Вековечный хоровод!

От Рюрика, Владимира

Не знали россы мира-то.

Не знали и не ведали,

Задавленные бедами.

То печенеги-половцы

Убьют-спалят за пол-овцы,

То греки встретят вилами

За нашими овинами…

Ну, не совсем за нашими:

Немного приукрашено.

Но грека был всегда не рад,

Когда мы шли брать Царев-град.

Подумаешь, — прибили щит!

Башка поныне-то трещит…

Трещит, зараза бисова,

А в летописях писано:

Явился Рюрик и решил —

«Дубравы эти хороши…»

А в дубравах наши предки

Будто б прыгали по веткам:

С дуба — на березу…

Жизнь была серьезной.

И они сказали: «Князь!

На деревья к нам залазь…»

Но ответил викинг гордый:

«Слазьте вы, умойте морды…»

После княжьего «привета»

И с природной тягой к свету —

Как посыпались все с веток!

Заорали: «Верим мы,

Что нас выведешь из тьмы.

Любим жрать мы сладко,

Но нет у нас порядка…»

По такому случаю

На стол метнули лучшее.

Князю — ковш, как водится.

И в ковше — не водица.

Не водица-водица,

Которой не напиться…

Квас — хорош! Но ведь негоже

Князю пить … с такой-то рожей.

В ковш вместили еле-еле

То, чем славен Менделеев…

«Пей, варяга! Пей, ворюга!

Только, чур, потом не хрюкать…»

Кривичи, славяне, весь —

Все плясали весело.

И совсем, совсем чуть-чуть

Сомневалась в князе чудь…

В общем, встретили радушно

И клялись единодушно:

«Будем, князь, тебе служить —

Под твоим призором жить…»

И махнул князь радостно

Ковш «сорокаградусной»!

А потом тот викинг

Много чего выкинул.

Песни пел, плясал вприсядку —

Жизнь ему казалась сладкой…

Он с большим похмельным риском

Баб гонял, медведей тискал.

И устав, в конце концов, —

Уронил в салат лицо.

Или, может, морду? —

Не уверен твердо.

А варяг тот Хрюриком

Назван был: ведь хрюкнул он.

…Так начинали пращуры

С князем Русь выращивать…

Исторический сюжет:

Чушь собачья али нет?

Чушь собачья? Может быть…

Но пора нам в Киев плыть:

Ни с того-сего вдруг Русь

В этот град переметнулась.

Здесь в каком-то буйном раже

Стали те пришельцы княжить.

Не упомнишь сразу всех:

Игорь-князь и князь Олег.

И — обыденная вещь! —

Был Олег тот князем вещим…

Так — не так: покрыто мраком.

Но, конечно, дал он маху.

Умер глупо, в одночасье —

Вот уж княжеское «счастье»!

Угораздило его:

«От коня своего»…

Игорь-князь был вовсе прыткий —

Обобрал древлян до нитки…

Ухватили князя те

В своей дикой слепоте.

Суд был быстрый и тверезый:

Привязав его к березам,

Наклоненным до земли…

А потом сказали: «Пли!»

Собирали долго части:

Тоже — княжеское «счастье»…

Игорь, ах! И ах, Олег!

Что ни князь, то… в общем, грех.

А княгиня, что ли, лучше?

Летописный вспомним случай…

Случай дикий, случай мерзкий:

Град спалила всем в отместку!

Без суда и следствия —

Ольгино «приветствие»…

Так с тех пор и живем:

Если что — всех живьем!

Красно Солнышко Владимир

Ольгин внук, Владимир-первый,

Много всем попортил нервов.

Грех на нем братоубийства

И другие кровопийства…

Этот киевский властитель

Был драчлив, брехлив

и мстителен.

А еще, всегда спесив,

Чтил «веселие Руси».

Вот ославил, так ославил,

Память черную оставив.

Ведь додумался слепить:

«На Руси веселье — пити!»

На века прилипла фраза,

А все этот князь, зараза…

Но сказания, былины

Напустили пыли нам.

В них все слаженно и гладко

Про его делишки гадкие.

В общем, то проблема вечная —

Не бывает безупречных:

Вроде бы геройский вид,

А присмотришься — смердит…

Так, Илюшу и Добрыню

Все запомнили доныне:

На картину пялятся,

Где Илюша с палицей.

И Попович Леша

Смотрит вдаль тревожно.

Рубежей хранители…

А правды, не хотите ли?

«В людях Илья,

а дома — свинья», —

Вот как про Илюшу —

доблестную тушу!

Много лет он на печи

Только трескал калачи…

Но потом стал бить поганых

И увлекся чистоганом:

Недовольный платой,

Только что не плакал.

И весьма рискованно

Тряс маковки церковные…

Леше тоже есть в чем каяться —

Бабник, плут и горький пьяница…

И Добрыня, дядька князя,

Девку брал, с коня не слазя,

Девку именем Рогнеда —

Отказала, привереда…

«Не вопрос!» — решил Добрыня,

И девицу — хвать за «вымя»!

Девку князю преподнес —

На «клубничке» чтобы рос…

И Владимир-князь был рад

С головой уйти в разврат.

Он в медовом этом спорте

Много девок перепортил.

Девок — ладно! То — природа,

Заповедано от рода.

Но пока Владимир рос,

Вдруг возник такой вопрос:

«Город Киев — муж, отец?»

Так ответьте, наконец,

Почему же стали звать

Этот город — Киев-мать?

Киев-мать… Киев-мать…

Как все это понимать?

Может, в тихой той глуши

Сбор был древних

сексменьшинств?..

Князь развратный и убогий

Вспоминал порой… о Боге.

И однажды поутру,

Весь народ, согнав к Днепру,

Перуну башку свернул…

Прокатился стон над Русью:

Идол пал золотоусый.

«Нет, — сказал князь, — Перунам!

Греки дали веру нам!

Привезут жратвы в леса —

В печь за это Велеса!»

И добавил зычно:

«Не бывать язычеству!»

Так Владимир Русь крестил —

Палкой, Господи, прости…

И на храмы — капища.

А иначе — как еще?

Может, дело было в том,

Что рвались мы в ВТО?

Летописец позже слепит:

«Наступило благолепие…»

Но на самом деле князь

Во грехах совсем погряз…

«Не отмоешь до бела… кобеля».

Князь такую околесицу

Нес по пьяни почем зря,

Что хотелось всем повеситься,

Всем друзьям-богатырям.

И вся княжеская рать

Волокла его в кровать.

Затворяли все оконца,

И храпел князь — Красно Солнце.

Имя в сказках подходящее…

А какое настоящее?

Богатырский приговор: вор!

Дуб, Бревно и Пес смердящий —

Вот какое настоящее!

Но теперь за мраком лет

Позабыт дурной сюжет…

И в древнейшей жизни той

Князь — великий,

князь — святой…

…Мысли скачут, как горошины,

И признаюсь, — нехорошие…

Мысль, привычная пока еще:

«Не согрешишь —

так не покаешься?!»

Тяжела ты, шапка…

Годы мчат, века сменяются,

На Руси привычно каются.

Вот ведь вечная напасть! —

За себя, соседа, власть,

За детей, за внуков…

Целая наука —

Если наперед, кается народ,

Если покаяние —

жизни состояние…

Может, проще не грешить,

Мир вселенский не смешить?

И зачем упорно врать:

«Умом Россию не понять…»

Чем тогда? Каковским местом?

Это очень интересно.

И таких вопросов — тьма

Для пытливого ума.

Столько лет «особость» тешим

И затылки глупо чешем:

Дескать, «делаем ракеты»,

Ну, и «в области балета»…

Бороды подергав,

Бахвалимся с восторгом:

Впереди планеты всей —

Ты, Рассея!

Так живем и ахаем

Над шапкой мономаховой…

И опять встает вопрос:

Кто ее на Русь принес?

Все ответы — басенные,

Для чудаков припасенные…

Будто б Костя Мономах —

Византийский царь

И враг!

Испугавшись, вроде,

Прислал ее Володе,

Тоже Мономаху, —

Подарил со страху.

А уж Володя нашенский

Шапку в символ княжеский

Превратил. С тех самых пор

Этот «головной убор»

Держит в страхе

претендентов —

И царей, и президентов.

Мол, ту шапку примеряя,

Власть «на вшивость»

проверяют…

И — таковские дела! —

Шапка многим тяжела.

…Правды нет в таком сюжете:

Подсчитают даже дети,

Что не мог Володя-внук

Осерчать на деда вдруг…

Ведь когда он править стал,

Лет прошло уже с полста

Как у деда Кости

Сгнили даже кости…

Но с тех пор молва в народе:

Русь — от Володи до Володи.

Разные Володи

Русью хороводили.

И — в некотором роде —

И ныне хороводят.

Потому власть шаткая,

Что неясно… с шапкою.

О Батые и других

Зачем Батый пришел на Русь?

Я вам ответить не берусь.

Да и пришел ли хан Бату

Или он родился тут?

Ответа нет в трудах ученых,

Вот мы и врем так увлеченно.

Явился, дескать, хан свирепый,

Разинув рот на нашу репу.

И, соблазненный пищей нашей

(Она известна: квас да каша),

Решил построить свой Сарай:

Среди берез —

монгольский рай…

Так случилось иль иначе?

Ясно: злыдень и захватчик!

И понятно, оккупант —

В наших бедах виноват!

Виноват! Виноват!

Подвернулся в аккурат…

…Все смешалось: морды, лица,

На дорогах пыль клубится…

И среди несжатой ржи

Стойко держим рубежи.

Знаем точно: утром ранним

Мы согнем их в рог бараний.

Ведь среди дубрав и пашен:

Морды — «их», а лица — «наши».

Мы своей земли ни пяди

Не уступим этой бляди!

Мы одними шапками —

За нашу жизнь нешаткую!

Не одну свернем башку

Мы за князя-батюшку!

Мы одною левою —

За княженьку дебелую!

Да мы его, поганого…

Смотрим — нету… хана-то!

Как так нет?! Наверно, рыщет?

Мы его и сами сыщем…

Виноват? Виноват!

Значит, надо бить в набат!

Летописный наш исток

Повествует между строк:

«Хан гонял среди Степи

Своих давних ворогов…

…Зубы скрежетно сцепив,

Бороды поторгав,

Словно пес дурной с цепи —

Влезли в хитрый торг мы…»

Мы за братьев половцев

(Что драли нас за пол-овцы)

Пасть порвем любому!

Не вышло полюбовно…

Киев-град сожжен, развеян —

Пала Русь, глумятся звери…

Но это озверение —

С нашей точки зрения.

Нам иные «точки» —

Как мертвому примочки.

Те монголы страшные

Жизнь нам будут скрашивать.

И на много-много лет

Нам полюбится ответ:

«Потому мы голые,

Что пришли монголы…»

Ну, зачем мы каждый раз

Ворот рвем «за Гондурас»?

И зачем из рода в род

Тратим свой родной народ?

Нам за кого — без разницы!

А страдает… задница.

***

Батый был назван

«Божьим батогом»,

Которым наших предков

вразумили…

Об Иге! О событии ТАКОМ

Писцы так просто истину явили?!

В учебниках об этом все иначе —

Со стоном, воем,

смертным плачем:

«Орда пришла! Свирепая Орда!

Кровь проливая, руша города,

От изб оставив

только головешки…»

История!

Все это, может, врешь ты?!

Учебники живописуют о Батые

Так, что от страха

кровь порою стынет…

Вот и велось:

под сонный шорох прялки

Детей пугали Игом и Ордой.

Но летопись

о Божьей только «палке»

Нам повествует. И земле родной…

Ведь истина, быть может,

есть в вине!

Нет, не в напитке,

а в делах греховных —

Пусть не народа,

но вождей верховных…

По крайней мере,

так сигналит мне

Из кельи древней, сидючи на пне,

Монах-отшельник.

Очень осторожно,

Передавая истину нам Божью.

Он не вопит,

не проклинает злыдня,

На бересте оставив опись

«злых дней»…

…Так и шли по Руси род за родом,

И с Батыем сошлись —

не с уродом.

Только в битве сошлись

или в пиршестве? —

Никаким ведь монахом

не пишется…

***

И вот тут, разинув рты,

Стукнем в лоб неистово:

Значит, не было Орды,

Ига ненавистного?!

Выдумка, не более, —

Куликово поле?

Утренний над ним туман —

Исторический обман?

Пересвет, Ослябя —

Летописец ляпнул?

И река Непрядва —

Тоже все неправда?

Наших прадедов славян

Сергий не благословлял?

Значит, мы, себя науськав,

Врем про подвиг

Земли Русской?

Нет! Душа не принимает

Мнения увечные,

Ведь победа над Мамаем —

Слава наша вечная!

Напридумают такого:

Мы — без Поля Куликова!

Но — как хочешь, понимай:

Был ли нами бит Мамай

Иль живем, не понимая

Суть извечную Мамая?

Хан, собака, нагл, сердит —

В каждом русиче сидит…

Иго — в нас! И в нас — Орда,

Вековечная беда…

…Вот и длится этот бой

Сотни лет уже. С собой!

Валерий ВОЛОДЧЕНКО

NB!

 Полностью и отдельной книгой «Краткий курс» выйдет в одном из московских издательств. Редакция «НВ» принимает заказы от читателей на приобретение этого занимательного стихо-«творения».


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия, «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского.

Рейтинг@Mail.ru