Последний самурай в законе

Из Бутырки Иваньков вышел в середине ноября того же 1974 года. К этому времени он в связи со своим диагнозом успел пройти освидетельствование в Институте психиатрии имени Сербского, где специалисты выдали ему заключение об отсутствии рецидива заболевания. А вот Гога Ереванский, напротив, был признан невменяемым и в итоге загремел в психушку. Как ни старались стражи порядка, а вменить участникам драки нанесение тяжких телесных им не удалось: раненый грузин от претензий отказался, рассудив, что они разобрались по-мужски. Единственное, на чем удалось поймать Иванькова, так это использование фальшивых документов: еще со времен банды Монгола Япончик обзавелся поддельным паспортом и правами, которые всегда носил при себе. За этот проступок суд назначил Вячеславу всего 7 месяцев лишения свободы, а в связи с тем, что именно столько времени вор провел в СИЗО, дожидаясь вердикта, его освободили в зале суда.

Вор на драйве

Популярность Япончика в криминальном мире не только столицы, но и всей России росла как на дрожжах, что крайне не нравилось властям. Чувства Иванькова были взаимны: что-что, а запрет из воровского кодекса на любые контакты с власть имущими и стражами порядка он соблюдал неукоснительно. За это и поплатился — посадить неугодного авторитета стало для милиционеров делом чести, благо Япончик сам время от времени давал поводы для задержания.

Так, в 1975 году к милиционерам обратился житель Москвы, который рассказал, что по просьбе своей знакомой Калины Никифоровой — матери вора в законе Виктора Никифорова — он согласился помочь Япончику в приобретении автомобиля «Волга» (в те времена эти автомобили не продавали частным лицам). Посредник взял деньги — две с половиной тысячи рублей, — но сделка сорвалась по независящим от него причинам, и наличные он якобы вернул Никифоровой.

Но, согласно дальнейшему повествованию, вскоре на заявителя вышел сам Япончик, который потребовал отдать долг, да еще и с процентами — всего пять тысяч рублей. Авторитет потребовал принести их на следующий день к Театру Советской Армии. А чтобы должник не вздумал хитрить, Япончик забрал у него «Волгу» с «блатными» номерами — останавливать такое авто гаишники не решались. Признав в вымогателе Иванькова, на которого уже была объявлена охота, стражи порядка решили организовать засаду.

Однако провести Япончика было не так просто. Пока милиционеры ждали в укрытии, тот лихо подъехал на «Волге» к ожидавшему его должнику, приказом усадил его на переднее пассажирское сиденье и ударил по «газам». Растерянным оперативникам ничего не оставалось, как кинуться наперерез стремительно набиравшей скорость машине. Грянули выстрелы: что примечательно, до сих пор так и осталось загадкой, кто первым начал стрелять — Япончик или милиционеры.

За ходом «боевых действий» с открытыми ртами наблюдала румынская правительственная делегация: выйдя из театра, гости направились к машинам, но так и застыли на месте (позже этот скандал со стрельбой в центре столицы властям СССР удалось замять с большим трудом). А Япончик с пассажиром тем временем сумел скрыться. Немногим позже оперативники обнаружили брошенную «Волгу», на заднем сиденье которой сидела трясущаяся от страха девушка — объяснить, как она оказалась в автомобиле, пассажирка толком не смогла. Что до «должника», то он некоторое время спустя объявился живым и невредимым и заявил, что действительно должен был Япончику деньги. Раздосадованные стражи порядка были вынуждены признать провал операции.

Не на того напал

Но все же однажды фортуна изменила Иванькову: случилось это в начале 80-х годов, когда Япончик вымогал деньги у столичного филателиста Аркадия Нисензона. На коллекционера вор вышел по наводке, а точнее — по жалобе приближенного Нисензона по имени Марк. Тот обратился к Вячеславу с просьбой наказать Аркадия, который якобы украл у Марка несколько старинных икон. Изучив личность будущей жертвы, Япончик узнал много интересного: оказалось, что помимо купли-продажи редких марок, филателист активно занимался валютными операциями. «Клиента» решено было брать.

Вячеслав связался с Аркадием и под видом любителя марок предложил встретиться на конспиративной квартире. Как только за прибывшим Нисензоном захлопнулась дверь, он понял, что угодил в ловушку. Без лишних предисловий Иваньков заявил коллекционеру, что отныне тот должен ему 100 тысяч рублей — 60 за украденные иконы и 40 за воровство. Тот попытался что-то возразить, но был внезапно сбит с ног, а позже прикован наручниками к батарее в ванной комнате и жестоко бит. Однако, к удивлению бандитов, очнувшийся после пыток филателист продолжал стоять на своем — утверждал, что к краже икон он не имеет никакого отношения.

Тогда Япончик с подельниками решил ужесточить меры воздействия: они притащили несколько больших бутылей, наполненных жидкостью с химическим запахом, и, заявив, что это кислота, начали заливать ее в ванну. При этом по тону бандитов было понятно, кого они собираются искупать в смертельном растворе. Нисензон тут же согласился на все условия, подписал необходимые расписки и был отпущен восвояси.

Филателист уже метался в поисках очень крупной по тем временам суммы, когда на него неожиданно вышли оперативники: об инциденте они узнали от своих агентов. Нисензон боялся Япончика, но не желал связываться со стражами порядка. Тогда те дали понять: отказ от сотрудничества повлечет весьма неприятные последствия. Во-первых, он может лишиться своей хлебной должности — места администратора в столичном кафе. А во-вторых, с большей вероятностью пойдет по «валютной статье». Прикинув все плюсы и минусы, филателист согласился дать в суде показания против Япончика.

Брали Иванькова 14 мая 1981 года, в момент когда тот на своей «шестерке» направлялся в район Теплого Стана. По одним данным, Япончика скрутили в момент, когда он остановился у магазина, чтобы купить пива. Согласно другой версии, для задержания вора понадобился план «Перехват». В любом случае, в этот день вор, у которого обнаружили уже три поддельных паспорта, был помещен под арест. На суд, год спустя, Иванькова везли окольными путями и под усиленной охраной: милиционеры опасались, что Япончика могут отбить подельники.