«В тюрьме меня звали Пикассо»

Спустя четыре года Майатта ждал новый удар: его супруга Анита сбежала к другому, оставив на его шее двух маленьких детей: Эми и Сэма. «Она была неплохой женой, — вспоминал позже британец. — Но ее совершенно не интересовали дети». Три года Майатт кое-как держался на плаву, хотя признавался, что последнее, что ему хотелось делать — проводить время с детьми после возвращения из школы, где он работал. Более того, ему было ужасно обидно, что вынужден полностью выкладываться ради чужих отпрысков, а на своих не остается ни сил, ни времени, ни денег. Когда сбережений совсем не стало, он вспомнил о своем таланте подражать художникам и дал объявление в местную газету: «Подлинные подделки от 150 до 200 фунтов». С тех пор его жизнь перевернулась с ног на голову.

«Мы же не сирот объедаем»

Объявление попалось на глаза опытному аферисту Джону Дрю. Он связался с Майаттом и попросил его написать полотно в стиле Анри Матисса. Счастливый художник вновь взялся за кисть, за неделю создал картину и получил свои 200 фунтов. Первая встреча с богатым заказчиком крайне впечатлила Майатта: «Он был одет в мохеровое пальто, дорогие туфли ручной работы и приехал на элитной машине Bristol Cars. Он сказал, что работает физиком-ядерщиком и преподает в университете. Я поверил».

Вскоре Дрю заказал несколько подражаний художникам голландской школы. Майатт подружился с новым заказчиком, несколько раз ездил к нему домой, где вел светские беседы с супругой «физика». Поворотным моментом в отношениях Майатта и Дрю стал девятый заказ: сам художник предложил написать полотно в стиле французского основоположника кубизма Альбера Глеза, когда у его партнера закончились идеи. Дрю был доволен результатом и сначала повесил картину в лестничном проеме, как делал со всеми прошлыми творениями Майатта. Но в какой-то момент он решил рискнуть и попробовать продать ее на аукционе Christie’s, выдав за неизвестную работу мастера. План сработал — Дрю выручил 25 тысяч фунтов.

Сразу после заключения сделки он позвонил Майатту и честно предложил разделить деньги пополам. Художник пришел в ужас от аферы Дрю, но тот проникновенно сказал Майатту: «Бери, мы же не сирот объедаем, в самом деле». Художник не смог противостоять искушению: «Я недолго сомневался. За год работы учителем я зарабатывал столько же». К тому же, он впервые за много лет начал получать удовольствие от работы.

Майатт подходил к созданию подделок обстоятельно: посещал выставку художника, даже если для этого надо было ехать в другой город, внимательно изучал альбомы с его творчеством и биографию творца и только потом брался за кисть. «Я позволял работам загипнотизировать меня. А затем окружал себя всевозможными книгами о художнике: мне надо было знать все — где он был, что делал, какие отношения у него были с женой на момент написания его «утерянной» картины».

Много лет спустя Майатт признался, что искренне не понимает, как эксперты ни разу не распознали подделку: «Иногда мои работы были по-настоящему отвратительны». Художник использовал много трюков, чтобы искусственно состаривать картины, например, разбавлял краску интимной смазкой. Дрю же придумывал историю, как у него оказалось полотно, мастерски подделывал документы, используя старую бумагу и печатные машинки, и даже проникал в архивы галерей, где вставлял снимки работ Майатта в каталоги всеми забытых выставок 50-х годов. После изготовления очередного «неожиданно найденного» шедевра подельники встречались в пабе, пропускали по пинте пива, и Майатт передавал ему картину. Спустя несколько недель он получал внушительный гонорар по почте.

Майатт признавался, что несколько раз порывался выйти из бизнеса, но Дрю не разрешал ему это сделать: «В какой-то момент я понял, что ему нравилось не столько зарабатывать на картинах, сколько проворачивать эти авантюры. Ему действительно очень-очень нравилось водить за нос людей».

Художник скрывал свой способ заработка от детей. Вечером он читал им сказку на ночь, а после этого спускался на кухню, убирался и рисовал. Затем он прятал картину, ставил будильник, спал пару часов, с утра отводил детей в школу и снова ложился спать. Так прошло семь лет, пока пару аферистов, в конце концов, не поймали.

Второй шанс

Рано или поздно это должно было случиться: уж слишком много «неизвестных шедевров» выставлял на продажу ненасытный Дрю. Настороженные количеством работ эксперты, наконец, внимательно осмотрели работы и обнаружили множество мелких недочетов как в композиции, так и в материалах: раме, холсте и красках. К тому же аферистов выдали документы: все проданные Дрю работы были перечислены в нескольких каталогах, судя по печатям, «выставлялись» в одних и тех же музеях и «хранились» в одних и тех же архивах.

Подозрения подтвердила жена Дрю: в 1995 году она явилась в полицию и сдала мужа и его подельника после очередной ссоры, в то время пара находилась на пороге болезненного развода. По ее доносу полиция нагрянула с обыском в дом к Майатту. Перепуганный художник пытался все отрицать, но, когда полицейские обнаружили письмо от Дрю, понял, что игра окончена. «Это письмо было подобно признательным показаниям. Полицейские отнеслись ко мне очень хорошо. После обыска мы сидели за столом и обсуждали искусство».