Главная / Общество / Молчание терриконов

Молчание терриконов

Чем живет и дышит сегодня город шахтерской славы и олимпийских чемпионов

Название города простое, как черный хлеб — Шахты. И станция, с которой он начинается, звучит по-станичному — Шахтная. Как ни крути, но все в этом городе связано с «черным золотом» — углем. С него Шахты начинались, им же, по сути, заканчиваются сегодня. И об этом — заключительная часть путевых очерков обозревателя «НВ» Валентины Акуленко.

Город уходит под землю?

Брошенные шахты принесли нешуточные проблемы. Ведь большая часть города находится на горных выработках. Под городскими кварталами остались огромные пустоты объемом в несколько десятков миллионов кубометров. Медленно, но верно происходит неизбежное — оседание поверхности. На застроенных участках стали появляться заметные полуметровые углубления. Площадь столь опасных зон немалая, около 10 квадратных километров. Кроме того, по законам природы, в подземные пустоты проникает грунтовая вода. Выход этой воды на поверхность грозит затоплением почти до половины городской территории. Мало того, в такой воде есть ядовитая жидкость, скапливающаяся в выработках.

Воду из шахт выкачивают безостановочно. Иначе нельзя. Но не очищают. Бурая токсичная жидкость сбрасывается в реки. А все эти малые реки впадают в Дон, откуда и происходит забор питьевой воды, в том числе, и для жителей города Шахты. И, несмотря на то, что донская вода проходит многоступенчатую очистку, шахтинцы опасаются пить водопроводную воду даже после кипячения.

Экологи предупреждают, что выделение шахтного газа вызывает и гибель растений и вынужденную миграцию животных. Не говоря уже о том, что так называемый мертвый воздух губительно влияет и на здоровье людей. Словом, экологи бьют тревогу и утверждают, что ситуация в Шахтах складывается критическая, несмотря на то, что на борьбу с последствиями бурной добычи угля тратятся миллионы рублей из федеральной казны. Что борьба со следствиями не лечит самой причины. Что комплексной программы по выведению города из зоны экологического бедствия пока нет.

По экологическому исследованию, проведенному Минстроем России еще в 1997 году, город Шахты отнесен к группе районов с критической экологической обстановкой.

Донской антрацит стал не нужен? Но, по сообщениям отечественных информагентств, два года назад одна из чешских компаний купила в Ростовской области две шахты. В этой компании считают, что донской уголь можно с успехом продавать на внутреннем и внешнем рынках.

А между тем улицы города превратились в сплошной торговый центр. Не стало главного производства — не на что оказалось содержать общественный транспорт. Город лишился экологичных трамваев и троллейбусов. Нынешние «маршрутки» и «газели» не справляются с насыщенным пассажиропотоком.

Несложно догадаться, что шахтинцы видят угрозы от брошенных шахт не хуже экологов из Минстроя. Во всяком случае, стремление наполнить улицы свежим воздухом, неустанно их озеленяя, убирая от мусора, заметно. Видимо, интуиция подсказывает людям, что по принципу «моя хата с краю» городу не выжить.

Так начинались Шахты…

Статусом города Шахты обязан российскому императору Александру II. Указ об образовании Грушевского поселения у реки Грушевка, появился, когда здесь нашли богатые залежи антрацита. С 1881 года царским указом поселение получило статус города.

Первую из шахт назвали «Надежда». И она оправдалась вполне. Город, где горное дело стало основным ремеслом, по решению государственного совета назвали Александровск-Грушевский. Название сохранилось до 1921 года.

После Октябрьской революции постановлением Донского революционного губернского комитета от 11 февраля 1920 года Александровск-Грушевский был переименован в город Шахты.

Но в истории города есть, оказывается, и такой факт: «В 1696 году молодой царь Петр I вел свое войско на штурм Азова и остановился на отдых в донской степи возле небольшой речки. Один из солдат нашел в балке, рядом с лагерем, большой черный блестящий камень. Находку принесли в царский шатер. Петр, увидев диковинный камень, сказал: «сей минерал, если не нам, то нашим потомкам зело полезен будет!». А через много лет, в 1721 году, рудознатец Григорий Капустин обнаружил уголь близ реки Кондрючьей. Об этом доложили Петру, и царь немедля издал указ о поисках на Дону залежей каменного угля. Уголь на Дону был найден. И тот же Григорий Капустин доказал, что уголь с Дона «дает жар великий» и годен для кузнечных работ».

Такие факты, несомненно, пробуждают интерес к истории. И в то же время являют собой резкий контраст между далеким прошлым и настоящим города, утратившего то, чему обязан именем и жизнью.

Уехать или переехать?

В ноябре шахтинские журналисты провели опрос на одной из оживленных улиц города, попросив прохожих ответить на два вопроса: что они думают о жизни в этом городе, и стоит ли сюда переехать жить?

Так вот, первый же участник опроса, молодой специалист, выпускник Новочеркасского университета, озадачил коллег своим ответом: оказывается, хотел было устроиться в Шахтах, но не обнаружив здесь никакой, даже временной работы, уехал в Ростов.

— Доходит до абсурда, заметил он. — Не только на «Шахтинсукю плитку» (одно из немногих действующих здесь предприятий. — В.А.) устраиваются лишь по знакомству, но даже и грузчиком. Посмотрите вокруг — одни магазины. Никакого производства, кроме кондитерских и пекарен…

— Я бы советовал желающим нормально устроиться переехать не в Шахты, а в Новочеркасск. Там и работа есть в любой сфере, и зарплаты выше. Убедился на собственном опыте. А в Шахтах развивается только бизнес «купи-продай». Традиционное производство как сквозь землю провалилось… — мнение другого местного жителя.

— Переехать сюда, к нам? Зачем? Ну, разве тому, кто из Красного Сулина, Зверево, Гуково, где еще хуже, чем у нас! И с работой, и с учебой. Большинство теперь не живут и радуются, а выживают, как могут, — заметила молодая женщина с красивым, но усталым лицом.

Пожилые жители отвечали коротко и неохотно:

— Город родной, как его не любить! Шахтерской или советской пенсии на жизнь хватает, даже внукам с нее удается помочь иногда. А молодежи здешней не позавидуешь. В поисках работы уезжают «вахтовиками», кто в Москву, кто — в Ростов…

Коренной житель Шахт, Александр, на вид средней руки бизнесмен, высказался резко: наболело.

— Работы у нас нет. Тем более — достойной. Инфраструктура в упадке. Водопровод, канализация, другие коммунальные службы — просто крах. Постоянно все протекает, выходит из строя. Предприятия банкротятся одно за другим. На уцелевшие даже по знакомству устроиться трудно: нет мест, оптимизация. На мой взгляд, деньги из городского бюджета вкладываются туда, куда они в теперешней ситуации вкладываться не должны. Такое впечатление, что в городской нашей думе судьбу бюджетных денег решают люди, не понимающие, что нужно городу в первую очередь.

Вот строят новые скверы, вместо того, чтобы привести в порядок старые, запущенные. Не первый год закрыт на масштабную реконструкцию центральный парк отдыха. Хотя с этим можно было подождать. Насущных проблем — море.

В нашем городе олимпийских чемпионов нет настоящей поддержки спорта. Строятся небольшие площадки, а современного большого стадиона нет. Нормальных дорог — тоже. Ремонт, если до него доходит, делается наспех. Люди это видят, судятся, и выигрывают суды. А что толку?

Знаю, что не открыл Америк, почти во всех моногородах — то же самое…

***

Блеск царственного антрацита в погоне за скорой прибылью или в пылу мало чем подкрепленных амбиций обернулся его нищетой. Не только в Шахтах, но и в других городах Донбасса. Но именно в Шахтах эта подмена реалий на намерения наиболее заметна.

Среди памятников о славном прошлом шахтерского города есть и те, к которым не принято возлагать цветы, Это терриконы — пыльные символы тяжелого шахтерского труда. Они молчаливо высятся, покрываясь коркой из-за атмосферных осадков. И не дай бог, если «заговорят» взрывами из-за скопившихся паров и газов под их коркой. Случаи таких техногенных катастроф с гибелью людей от взрывов терриконов в Донбассе известны.

И здесь, и в других подобных моногородах люди не опускают рук, ищут любую работу в родном городе или за его пределами, чтобы жить дальше.

Валентина Акуленко

«Новый вторник»


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия, «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского.

Рейтинг@Mail.ru